Выборы в Государственную Думу прошли по принципиально новой модели, которая стала репетицией электоральной модели будущего. Об этом говорится в аналитическом докладе коммуникационного агентства «Фабрика смыслов».
В докладе отмечается, что территориальный фактор в кампании вышел на первый план. Включение исторических регионов, образование новых одномандатных округов и перекройка границ по всей стране является не технической правкой, а полной перезагрузкой электоральной географии. Данный фактор изменил арифметику мандатов, повысил цену одного процента голосов, усложнил преодоление пятипроцентного барьера.
ДЭГ превратилось из эксперимента в привычную инфраструктуру. Дистанционное электронное голосование применялось в 33 регионах, получило единый федеральный стандарт и юридическую силу, равную голосованию на участке.
Нейросети встроились почти во все этапы кампании: генерация контента, персонализация, анализ настроений, автоматизация. Одновременно появились дипфейки, имитация голоса и образа, что вызвало ответное регулирование: обязательная маркировка ИИ-контента, ограничения на использование изображений и голосов без согласия, запрет на имитацию политиков.
Партии конкурируют не только за голоса, но и за модели доступа к избирателю. «Единая Россия» опирается на государственную инфраструктуру и технологический контур. «Новые люди» делают ставку на цифровую среду и ИИ. КПРФ соединяет традиционную организационную работу с цифровыми инструментами. ЛДПР обновляет бренд через социальную повестку. «Справедливая Россия» опирается на социально-экономические предложения. Единой модели кампании больше нет.
Как вы оцениваете значение территориального фактора в прошедшей избирательной кампании? Стало ли ДЭГ привычным инструментом, применялось ли оно в вашем регионе? Какую роль сыграли в ходе кампании нейросети и ИИ? Какие модели доступа к избирателям продемонстрировали партии в вашем регионе?
Бабурченков Виталий Сергеевич
Лектор Российского общества «Знание», начальник управления по социальной и воспитательной деятельности СмолГУ, директор АНО «Научно-образовательный центр «Порубежье»
Формулировку о «принципиально новой модели» я бы воспринимал скорее как аналитическую характеристику кампании. Государственная Дума и в 2021, и в 2026 году избиралась по смешанной системе: 225 депутатов по партийным спискам и 225 по одномандатным округам. Но сама политическая география, цифровые инструменты и способы коммуникации с избирателем действительно изменились весьма существенно.
Для Смоленской области территориальный фактор оказался особенно заметным. В 2021 году регион был разделен на два одномандатных округа, сейчас вся область вошла в единый округ №176. Кандидату пришлось работать одновременно со Смоленском, крупными районными центрами и сельскими муниципалитетами, где запросы избирателей могут существенно различаться. Итоги тоже получились показательными: по партийным спискам «Единая Россия» получила в регионе 65,25%, а одномандатный округ выиграл Александр Бабаков от «Справедливой России» с 49,61%. Для меня, как для социолога в этом результате интересна сама способность избирателя разделять выбор партии и конкретного кандидата.
ДЭГ для Смоленщины в этой кампании действительно стал привычным инструментом. Уже утром второго дня голосования им воспользовались 83% зарегистрированных участников ДЭГ, регион входил в число лидеров федеральной платформы. Губернатор Василий Анохин также проголосовал дистанционно. При этом в Центре общественного наблюдения отдельно работали наблюдатели за ДЭГ, то есть цифровой формат постепенно обрастает собственной системой общественного контроля.
Нейросети уже используются для подготовки контента, аналитики и работы с цифровой аудиторией, однако в Смоленской области я не видел публичных примеров, позволяющих говорить, что ИИ стал самостоятельным центром кампании. Гораздо заметнее были традиционные поездки кандидатов по муниципалитетам, встречи, работа партийного актива, региональные СМИ и социальные сети. При этом риски ИИ уже вошли в избирательную повестку на федеральном уровне: председатель ЦИК Элла Памфилова перед голосованием отдельно предупреждала об угрозе дипфейков, а законодательство 2026 года ограничило использование созданных ИИ изображений и голосов людей в агитационных материалах без их письменного согласия.